indostan_ru

Монета в 5 микронезийских рупий звонко обозначила свой путь в железное чрево. "Ты встретишь робота-предсказателя, который ответит на самый важный для тебя вопрос," - сказал он и убрел. 

Сколько еще шатается по пыльным дорогам этих краев их - ржавых, неприкаянных, помятых оракулов на чипах и шарнирах? Уже никто не помнит, кто первый изобрел робота-предсказателя, кто первый стал клепать их у себя в гаражах, писать программное обеспечение, водить по ярмаркам. Одно время они были в моде, люди выстраивались в очереди, чтобы узнать будущее. Но мода прошла, люди изменились, их перестало интересовать будущее - то ли они стали жить настоящим, то ли боялись плохих прогнозов. 

Утилизация роботов - дело дорогое, поэтому хозяева просто выставили их за дверь. Предсказатели не представляли никакой опасности для человека - их не трогали, предоставив самим заботиться о себе. Многим удавалось за недели и месяцы скитаний заработать несколько рупий - за них люди заливали масло и позволяли подпитаться от сети. Со временем роботы даже начали приобретать священный статус и, в шутку или всерьез, их стали звать оракулами. 

Так механические предсказатели перебирались с острова на остров, с ярмарки на ярмарку, пока не добрались до самой оконечности Микронезии, там где пунктир островов кончается и до горизонта простирается море. На самом крупном из самых маленьких островов постепенно собралось столько роботов, что люди стали покидать здешние края...

Монета звякнула и с глухим звоном осела в моих внутренностях. "Ты писатель," - сказал он и побрел по пляжу, держа над собой зонт, чтобы не перегрелись батареи.

Дом уже почти занесло песком, дюны поднялись на уровень окон второго этажа - так легче входить внутрь и гулять по длинны коридорам, наполненным морским бризом. Если издать громкий звук - эхо разлетается в пространстве, многократно отражаясь от стен, вылетает в окна, растворяясь в шуме прибоя. Мы живем в зарослях ельника на берегу моря, ожидая корабля - наш разбился и увяз в песках безнадежно. Наши тени на стенах дома пугают его обитателя, и мы стараемся не беспокоить его, держась в стороне от окон, которые еще не занесло песком.

Он не видит нас, но чувствует присутствие. Иногда мы оставляем знаки для него - еловые палочки или панцири крабов, направленные в сторону родины. Но он всегда погружен в себя - целыми днями сидит перед тонким серебристым устройством с крышкой, на которой горит пятно света. Этот предмет - все, что его связывает с ему подобными, и он бережет его, как бережем мы обломки корабля. Иногда он легко касается пальцами поверхности серебристого устройства - так, так, так, так, так. На берегу живут и другие, но о них не интересно думать.

Ночью обитатель дома выходит на крышу и поднимает глаза вверх. В это время суток он не видит наши танцующие тени, мы можем подойти к нему поближе и тоже смотреть туда, где нас ждут.

На одном из островов Микронезии существует обычай: когда девушка достигает брачного возраста, она шьет куклу из ткани, набивает ее соломой, рисует на ней глаза, нос, уши и другие органы - и кукла становится ей мужем. То же самое происходит у мужской половины населения острова - они рисуют своих возлюбленных такими, какими хотят их видеть.

Потом они берутся за большую куклу-дом, которую приобретают у сделанной перед этим куклы-риелтора за кучу взятых в кредит в соломенном банке кукло-пачек денег. Потом набивают соломой куклу-магазин и куклу-продавца и приобретают все нужное для жизни - соломенную мебель и посуду, соломенные коврики, куклу-автомобиль или даже самолет-гидроплан. На острове не хватило соломы сшить аэропорт, поэтому летать тут можно только на гидроплане.

Гидропланы жителям острова нужны не для того, чтобы перелетать на другие острова - им это не нужно вообще. Просто они любят выйти на закате на берег, сесть среди торчащих тут и там пучков соломы и наблюдать, как на водную гладь лагуны с подветренной стороны острова приводняются гидропланы. Что может быть красивее, чем намалеванное на синем-синем небе алое заходящее солнце и скользящие по бирюзовым водам гидропланы? Считается, что гидроплан тем красивее и престижнее, чем больше у него двигателей, сделанных из синих ведерок, которые подвешивают под соломенными крыльями. У некоторых гидропланов их всего 2-3, а есть и такие (на зависть всем островитянам), у которых их 10-15.

Когда жители острова не заняты рисованием денег для выплаты кредитов за дома или любованием гидропланами, они делают детей. Островитяне прилагают к этому особое старание, чтобы куклы-дети выходили похожими на них, потому что им нравится видеть себя со стороны - маленькие копии-двойники себя. Некоторые не делают детей, но о них нет смысла говорить.

Когда-то на берегу Бенгальского залива среди дюн и сосен стоял домик, в котором жило семейство кенгуру-рыбаков. Жили они там долго-долго - сотни и тысячи веков, и ничего не менялось в их жизни. Разве что иногда их навещало знакомое животное из Микронезии - то ли маленький медведь, то ли большая мышь - которая приплывала к ним на большой лодке. Потом в один неожиданный день с неба упало нечто - оно было огненное и похожее на диск. Диск врезался в дюны и увяз в них. Среди обломков диска было найдено таинственное существо с сияющими глазами. Со временем на месте падения диска образовался город, который назвали Пури.

Таинственное существо с сияющими глазам взяли и установили в храме на самой высокой дюне и аборигены стали ему поклоняться. Аборигены любят поклоняются всему таинственному. Диск подняли и установили на самую верхушку храма. Место же, куда упал диск, стали называть Чакратиртха - Священное Место Диска. Через сотни лет среди дюн проложили улицу - Чакратиртха Роуд.

На улице Чакратиртха, у самого моря, один индийский магараджа построил себе загородный дом, в котором спустя много лет поселились туристы. В жаркое время года туристы уезжают в прохладные Гималаи и тогда в этот дом заезжаю я и пишу сказки при свете свечей на своем ноутбуке (электричество в Пури подают с перебоями).

А как же кенгуру и таинственное животное, похожее на большую мышь или маленького медведя, спросите вы? А о них больше ничего не известно. Возможно, домик кенгуру-рыбаков занесло наступающими дюнами и они снялись с места уплыли вместе с неизвестным существом, похожим то ли на маленького медведя, то ли на мышь.

"Объективы с ультра-быстрым фокусом необходимы прежде всего для репортажной съемки или, к примеру, для фотографирования детей. Для съемки пейзажей достаточно обычного автофокусного объектива. Пейзажи, как правило, не разбегаются, пока их снимают". - Из учебника фотографии.

Пейзажи разбегались с трудно-фиксируемой скоростью. По всему острову были расставлены камеры с датчиками движения. Рождер уже который день пытался запечатлеть все-изменяющийся облик острова и его окрестностей. Но возможностей оптики, рассчитанной на неспешную пейзажную съемку, не хватало. Виды менялись с быстротой расходящихся по воде кругов. Тихие бирюзовые лагуны с проступающими на поверхность вершинами кораллового рифа неожиданно сменялись неистовым приливом с двухметровыми волнами, обрушивающими на берег тонны соленой воды. То вдруг до горизонта простирались дюны или каменистая пустыня с синеющими на горизонте горами. В какой-то момент Рождеру чудилось, что он стоит на вершине горы и смотрит на океан облаков, что раскинулся на сколько хватало глаз - под фиолетовым небом, в котором нестерпимо ярко пылала пульсирующая звезда. В следующее мгновение исследователь оказывался посреди вибрирующих от полифонии незнакомых и пронзительных звуков джунглей.

Остров был необитаем. К этому заключению ученый пришел без особого труда, исследовав его небольшую территорию. Ничего, кроме растений, птиц, нескольких видов змей, летучих мышей и насекомых. И все-таки Рождер остался, чтобы продолжить исследования и поиск разумной жизни.

Сегодня еще один замечательный день на этом райском острове. Мы проснулись поздно, включили музыку с айпода, заказали в бунгало завтрак на двоих, заварили кофе и сидели так до обеда, читая книги или лежа в гамаке. Наш малыш куда-то убежал с самого утра, но мы за него не волнуемся. Остров небольшой, спокойный и безопасный, наверное плещется в неглубокой лагуне там за пальмами или строит домики из песка на пляже. Вай-фай тут медленный, поэтому фотографии и подробную инфу скину по возвращению на большую землю.

На берегу моря никого не было. Мальчик несколько раз пробежался по пляжу, забрел в банановые заросли на пустыре, поднял с земли кокос и заткнул им большую змеиную нору, покачался на лиане, залез на дерево. Потом выбежал на тропку, идущую через весь остров на другую сторону, и вскоре оказался на широком пляже, выходящем на открытый океан. Построил замок из мокрого песка, сломал его и принялся разглядывать свое отражение на тонкой пленке воды (которая образуется на песке, когда пройдет приливная волна), хватать за панцирь крабов и бросать камни в лужу с рыбками, оставшуюся после прилива. Вдруг он остановился и стал всматриваться в противоположную оконечность пляжа. Сквозь марево полуденного зноя, водяную пыль, поднимаемую прибоем, сквозь слипающиеся от соленой воды ресницы он рязглядел мальчика, который ехал по кромке прибоя на велосипеде. Его золотистые кудри в контровом свете издали напоминали шлем космонавта из мультика про инопланетян.

Каждый год в одно из полнолуний все кофейни во всем мире закрываются, на двери вывешивается табличка: "Закрыто по техническим причинам". А причина такова - раз в год кофемашины на всех континентах выключаются из розеток, оттираются от налипшей кофейной пыли и отправляются в месячный отпуск.

На следующее утро кофейни снова открываются, но весь месяц во всех "старбаксах", "шоколадницах", "кофе-хаусах", "кофе-деях" на всех континентах варят кофе по-старинке - в турках, френч-прессах, а то и просто в кофеварках. Никаких эспрессо - 30 миллилитров под давлением 9 бар - только обычный черный с молоком или без молока. Иногда для вкуса добавляют кардамон, корицу, ваниль, шоколад, черный перец или апельсиновую цедру. Кофеманы и рядовые любители с пониманием относятся к вынужденному перерыву и ждут с нетерпением возвращения своих любимых напитков за столиками слегка опустевших заведений.

Кофемашины тем временем собираются в условном месте - уже с рюкзачками, в которые сложено самое необходимое: полотенце, вечерний костюм, шорты, купальный костюм, гамак, пакетики с лучшими видами кофе среднего помола для варки (насыщенная арабика, крепкая робуста), тростниковым сахаром и банками со сгущенкой.

Кофемашины всегда путешествуют самостоятельно. Они покупают авиабилеты через интернет, садятся в самолет и летят на маленький остров в Микронезии. Попасть туда непросто. Сначала надо долететь до Полинезии, там есть остров Раффлезия, с которого раз в неделю летает гидроплан до столицы Меланезии, а из столицы Меланезии раз в две недели ходит паром до одного маленького острова в Микронезии.

Остров, куда плывут кофемашины, называется Остров Лойзеля по фамилии изобретателя кофемашины. Вообще-то, остров называется по-другому, но жители острова переименовали его, чтобы сделать приятное дорогим гостям. Остров Лойзеля ничем не знаменит, кроме того, что здесь когда-то разбился неизвестный науке летательный аппарат, да так и остался лежать в дюнах на необитаемой окраине острова. Еще на этом острове нет ни одной кофейни.

Немногочисленные лойзелиане заранее готовятся к приезду отдыхающих - наводят порядок в гостевых домиках, развешивают на прибрежных пальмах гамаки, подметают пляж от скопившегося за год мусора. Когда все готово, на горизонте появляется дымок парома, везущего на остров кофемашины.

Кофемашины - тихие создания, когда не работают. Они не размалывают упругие кофейные зерна, не ошпаривают чашки кипятком, не наполняют их ароматным напитком, не взбивают пену капучинно. Они спят в своих соломенных домиках до рассвета, потом идут на пляж и погружаются в пену прибоя или лежат в гамаках в тенечке, или загорают на надувных матрацах. Когда наступает сиеста, кофемашины возвращаются в свои соломенные домики и там варят себе кофе на песке, читают книжки, слушают аудиокниги, смотрят мультики, ласкают друг другу панарелло или просто дремлют. По вечерам кофемашины собираются в прибрежных ресторанчиках с друзьями или медитируют у себя на верандах.

За те три с небольшим недели, что кофемашины проводят на острове, происходит не много событий. Машины отдыхают, набираются сил, заводят новые знакомства, обмениваются мнениями, беседуют за жизнь. Иногда на море поднимаются волны, начинает дуть сильный ветер, но шторм быстро стихает, толком не начавшись. Где-то в мангровых зарослях живет крокодил, но его видели один раз и он никому не причинил никакого вреда - только напугал двух машинок, заплывших за буйки. Иногда с дерева с грохотом упадет кокос, но кокосы не страшны - у них есть три маленьких глаза, они видят вас и никогда не упадут вам на голову.

Когда отпуск у кофемашин заканчивается, они собираются вместе - загорелые, посвежевшие - и тем же путем возвращаются домой: сначала на пароме, потом на гидроплане, потом с пересадками на авиалайнере. И вот они снова стоят на своих стойках в кофейнях, наполняют нагретые паром чашки ароматным кофе, выдавая своим фанатам эспрессо, капучино, латте, фраппучино, моккочино, ристретто, гляссе, макиато, американо - под мягкую, приглушенную музыку. Дни, проведенные на острове, остаются в памяти как отблески далеких зарниц, которые наблюдают на закате лежа в гамаке на пляже сквозь пелену сладкой послеобеденной дремоты.

Иногда, чтобы освежить поблекшие воспоминания, машины пересматривают фотографии, оставшиеся после отпуска. Вот кокосовые пальмы, сахарно-белый песок, бирюзовая вода лагуны, чашка кофе и брусчетта, закат над океаном, и это на фото, оставшемся после одной экскурсии - покореженный крушением, побитый метеоритами, опаленный звездным пламенем борт неизвестного космического корабля.

- Мама, почему мы каждый раз возвращаемся в эту холодную страну?
- Потому что мы тут родились, доча. Тут наш дом.
- Хорошо, наверно, быть инопланетянином или щенком?

Где-то посреди океана, на архипелаге Микронезия есть остров с людьми, у которых кошачьи головы. Он так и называется: Остров Кошкоголовых Людей. Остроухие головы кошек им очень идут и смотрятся натурально на их темных, пятнистых, поджарых телах. Они стоят вдоль дорог и продают красные бананы. Но кошкоголовые люди не дают себя фотографировать, поэтому я никак не могу доказать их существование.

А есть еще Остров Заброшенных Собак. Эти собаки не совсем заброшенные. Иногда на горизонте показывается дымок от плывущего на остров корабля. Корабль привозит толстых, розовощеких людей, от которых пахнет едой. Они подзывают собак, бросают им кости, гладят их жесткие спины, бродят с ними по пляжу во время отлива, возятся с их щенками, дают им имена.

Так продолжается некоторое время, пока пароход не отчаливает от единственной на острове пристани. Дымок тает на горизонте, собаки остаются одни. В ночь полнолуния они особенно остро чувствуют заброшенность и тогда собаки поднимают морду к волнительному зеленоватому кругу в небе - каждая на своем маленьком островке - и воют, воют... Ира-ааааааа! Ира-ааааааа-ааааааа! Дооооооо-мооооооой!

межгалактический дирижабль представляет собой устройство по преобразованию человеческих мечт про странствия вне земного притяжения в поступательное движение к безграничному сознанию пространства

для постройки межгалактического дирижабля достаточно натянуть несколько скрепленных между собой отрезков ткани воображения на каркас осуществления и подвесить к полученной конструкции люльку уединения

межгалактические дирижабли необходимо оснащать стыковочными платформами чтобы космические странники могли легко сходиться образовывая летающие коммунны и даже целые летающие острова ради отдыха и обмена опытом на великом пути поиска внеземного разума

как запустить мотор межгалактического дирижабля тихо переться на даче питаясь птицами которых ловит и приносит любимая кошка или пуститься в кругосветку на фуникулерах

если бы однажды утром проверяя свой почтовый ящик среди рекламных проспектов счетов за свет извещений и фантиков от конфет вы увидели аккуратный конверт а в нем самый настоящий билет на межгалактический дирижабль который скоро в полет и никогда не вернется

утро дорога деревня причал теплоход кофе в кафешке бекпекеры рюкзаки снова дорога город аэропорт аэропорт аллея любви

где бы мы ни приземлялись вокруг нас образуется свита из собак летим в созвездии гончих псов ловить бабочек на суматре красивые пусть летают

укус некоторых тропических насекомых способен вызвать устойчивый бред укушенному может казаться что он летит в межгалактическом корабле

гекконы на потолке нашего бунгало каждую ночь кричат дерутся ебутся жрут комаров и так уже 100.000.000 лет

на самой высокой горе острова лангкави волнистый камень со дна океана ему 470.000.000 лет тогда ты была устрицей а я морским огурцом как слышно прием

две ахуйети в сингапуре мегаполис XXII века марина бэй ууух дирижабль приземлился на три крыши сверкает огнями глушит звуками бьет по рецепторам вкусами

мотоброски по трассам явы очутись в потоке миллионов мото несись среди рисовых полей и вулканов к индийскому океану стоп дальше только волны облака антарктида

мы живем в бунгало где бах писал свою музыку в сезон дождей под грохот жестяных листов на крыше от порывов ветра в непроглядном облаке туманов сидя на кровати в шерстяных носках и с чашкой чая

поток воздуха поднял курицу на крыло и она полетела черно-белый пес вырыл яму в земле и улегся в нее спасаясь от ветра мокрая кошка забралась на забор истошно вопя человек в гостинице спросил действительно ли мы хотим остаться здесь до 99-го числа

на берегу застывшей лавы моря вскракатать вулканом на рассвете шлейфовать дорогой дыма к океану

потерянный в ночи мороженщик включил ламбаду заглушить тишину переулков уснул на своей мороженовозке утром снова будет дарить счастье людям

просыпаемся под гул самолетов занимаемся любовью под музыку баха медитируем под призывы к намазу идем по улице под крики хэллоумистер мчимся по трассе под рев автобусов пьем чай под аэростат засыпаем под цик цикад

будды к нам в бангкоке тянут руки я не знаю где здесь ты где я где монахи псы туристы духи всйо круги на лужах от дождя

день королевского омовения когда с неба льется нектар и миллионы паломников входят в воды священной реки огромные людские потоки тут и там голые старцы с топорами трезубцами секирами покрытые пеплом крематориев потом давка нас прижимают к бортам машин удар палкой красный след на твоей руке порезанный рюкзак момент страха и спасения в давке погибают люди мы сквозь толпу к ганге остались живы смотрим вокруг глазами новорожденных голый баба под деревом благословляет опахалом из перьев павлина на руке татуировка губка боб квадратные штаны говорит что кому-то это место представляется обителью смерти но это обитель освобождения

в бомбей гестхаусе ни одного нормального человека стены исписаны богами в одном углу фаер-шоу в другом диджериду в третьем рассказывают как летать в четвертом летают с соседней крыши на нашу а посреди действа ходит цыган коля в белом балдахине с колоколом на шее и вещает о недостатке кислорода и засилии мертвых на этой планете я ветер я воздух я могу перемещаться в любом направлении я это понимаю но как блядь с этим жить

в переходе киевского метро стоял человек с кульком семечек всем проходящим мимо по своим делам совершенно бесплатно возьмите семечки они волшебные принесут вам счастье люди шарахались как от прокаженного людской поток обтекал его а он стоял словно на острове и протягивал кулек только одна девушка не побоялась вышла из толпы и взяла семечки из рук странного человека привет кто ты я так долго

покинь космопорт если готов идти до конца покинь космопорт если готов идти до конца покинь космопорт если готов идти до конца покинь космопорт если готов идти до конца покинь космопорт если готов идти до конца покинь космопорт если готов идти до конца покинь космопорт если готов идти до конца

ночью в поезде было холодно кто-то незнакомый накрыл меня одеялом